Меню

Серебряный век стиль одежды для



Мода эпохи Серебряного века

Мода эпохи Серебряного века

Есть в моде эпохи Серебряного века что-то элегантно-трагическое – наверное, последние поклоны и реверансы навсегда канувшей в лету эпохи дворянства, голубой крови и изысканной аристократичности, передающейся по наследству. И сегодня, наблюдая за тем, как дизайнеры переиначивают созданное больше ста лет назад, адаптируют и превращают в потрясающей красоты вечерние платья, с тоской оборачиваешься туда, где были балы, приемы, дамы не представляли свою жизнь без перчаток, а галантность для мужчин была не просто словом. О моде Серебряного века – о женском костюме Belle époque – и пойдет сегодня речь.

В моде на рубеже веков господствуют два противоположных направления: одно подчинено рационализму, другое – изысканной манерной красоте. С одной стороны, преобладает функциональность, с другой – декорация. Идеалом салонной, аристократической моды являлась стянутая корсетом Женщина-Цветок. С другой стороны, начинается настоящая война против корсетов. При анализе модных тенденций ‘Belle époque’ становится ясна психология человека в этот период – стремление «законсервировать» всё то лучшее, что дали предшествующие эпохи и, вместе с тем, — желание постоянных перемен, погоня за сенсациями, интерес ко всему новому, неизвестному.

Во второй половине XIX века нормы, регламентирующие, как и когда следует одеваться, отличались особой строгостью. Дамы из высшего общества были вынуждены менять туалеты по семь – восемь раз в день. Существовали «платья для приёмов» и «послеобеденные платья», «чайные туалеты» и «туалеты для скачек». В России с возникновением моды на дачное времяпрепровождение появилось такое понятие, как «одежда для дачи». А если прибавить к этому костюмы для игры в теннис, велосипедные шаровары-блумерсы и жакеты, купальные принадлежности, манто и шляпки, одеваемые сообразно обстановке, то получится весьма солидный гардероб. Каждое из этих «дневных», «вечерних» или «дачных» платьев требовало своего нижнего белья, которое отличалось большим разнообразием. Никогда женщина не тратила на создание своего образа так много времени и денег.

Утренняя кофточка матинэ

Появление в дамском гардеробе «чайного платья» (tea-gown) связано с модой на чаепития в избранном кругу. Чаепитие как особое времяпрепровождение было распространено в Англии ещё с XVIII века, но тогда чай пили в узком семейном кругу и «чайным нарядом» был уютный домашний шлафрок. По мере того, как чаепитие превращалось в светскую церемонию, возникла потребность в специальном «чайном наряде» — в меру интимном, в меру строгом, и, разумеется, элегантном. С возникновением моды на Японию, «чайные» туалеты всё чаще стали оформляться в японском стиле. Зачастую они были вышиты драконами или хризантемами. «Чайные» платья, как правило, шились из шёлка нежных пастельных цветов. На создании «чайных туалетов» специализировался, в частности, английский Дом «Люсиль» (Lucile).

Вариант утреннего туалета

«Делать визиты» было одним из главных развлечений светских женщин XIX века, поэтому к пошиву визитных платьев дамы относились весьма серьезно. Специалист по истории костюма Р.Кирсанова отмечает, что «…для желающего показать своё знание светской жизни, визит был трудным испытанием. В этом случае всё имело значение – костюм, умение правильно выбрать место в гостиной и т.д.». Визитные платья отличала изысканность и, что называется, «строгая роскошь». К нему обязательно полагалось иметь шляпу и перчатки. Перчатки выбирались в тон к костюму. Предпочтительные цвета – светло-серый, бежевый, гранатовый, вишнёвый, синий. Например, всё те же «Парижские моды», но уже за 1907 год предоставляют вниманию костюм, сшитый из шёлковой материи палевого цвета, затканного муаровыми мозаиками.

Открытка 1900-х годов. Вариант визитного платья.

В этот период женщины активно осваивали так называемый костюм-тальер – изобретение англичанина Джона Редферна (John Redfern). Это был универсальный костюм, состоявший из жакета и строгой юбки. Тальер носили как со скромными повседневными рубашками, так и с нарядными, праздничными блузами. Тальер мог служить основой для прогулочного или для дорожного туалета. В костюме-тальер учительницы проводили уроки, а телефонистки принимали заказы от абонентов. Распространение тальера породило моду на блузки. Нарядные блузки шились из батиста, шёлка, обильно украшались кружевами и фестонами. Вместе с тем, существовал спрос на строгие почти мужские рубашки с крахмальными манжетами. В сочетании с такими рубашками допускался даже мужской галстук.

Костюм тальер, слева

Ни одна дама не могла обойтись без вечерних платьев. Вечерние туалеты гораздо более фантазийны, нежели повседневные. В 1890-х годах преобладали так называемые исторические формы — а-ля Мария-Антуанетта, а-ля Помпадур, а-ля Анна Австрийская и так далее. В 1900-1910 гг. это были изысканные сочетания драпировок, кружев, драгоценностей, с непременным треном. Правилами хорошего тона позволялось проявлять самую бурную фантазию при выборе фасона вечернего туалета. Вечерние платья шьют из муара, бархата, тафты. Из тяжёлой, негнущейся парчи создаются церемониальные платья для членов правящих Фамилий и их придворных. Князь Феликс Юсупов с особой нежностью вспоминал платье абрикосового бархата, в котором его мать была на великосветском приёме.

Вечернее платье в историческом стиле а-ля Галантный Век. Дом Жака Дусэ (?). Фотомастерская Reutlinger.

Бальное платье надевали, как правило, один раз. Для повторного выхода (если не было возможности приобрести новое) следовало заменить всю отделку – кружева, воланы, искусственные цветы. Бальные платья молодых девушек шили из ткани светлых оттенков, а в конце 1870-х гг. возникла мода на белый цвет (существовали даже так называемые «белые балы», куда гости приезжали исключительно в белоснежных нарядах). Помимо белого, были популярны голубой, желтовато-розовый, оливковый, фиолетовый тюль.

В «Парижских модах» конца 1890-х — начала 1900-х гг. можно найти описание самых разных туалетов для бала: из чёрного бархата, розового кристаллина, бледно-розового поплина, зелёного муара, атласа золотого цвета, палевого китайского крепа. Шикарные туалеты для великосветских балов и других мероприятий создавали фирма Ворта, Пакэн, Дусе. Вот описание изысканного платья, созданного фирмой Ворта в 1899 году: «Верх из либерти, усеянного цветами ириса и подбитого розовой шёлковой кисеёй. Вставка и низ тюника из кружева брюж. На правом боку бант из шёлковой кисеи с стразовой пряжкой. Верхняя половина рукава из старинного брюжа, нижняя из шёлковой кисеи плиссе; из локтевого шва, в самом локте выпущена буфа из шёлковой кисеи. На спине две большие складки Ватто образуют трен». Замечу, что складки Ватто — это типичный историзм, взятый модельерами из мод XVIII века.

После бала, для выхода к карете даме накидывали на плечи накидку – сорти-де-баль (sortie-de-bal) – их шили из бархата, шёлка, атласа, иногда оторачивали мехом. Дамские визитные и прогулочные туалеты дополнялись накидками без рукавов – тальмами (talma).

С исчезновением турнюра юбка значительно упрощается – узкая в области бёдер, она плавно расширяется к низу, приобретая форму цветка (лилии или вьюнка). Такие юбки, собственно, и получают название ‘volubilis’, то есть «вьюнок». По меткому замечанию историка моды Р. Захаржевской: «. сухость мужественного рисунка плеч сглаживалась тонкостью талии и округлой женственностью бёдер, вырисовывающихся под тканью юбки, стекающей к коленям вниз».

Простоту юбки компенсировала пышность рукавов – жиго. Подобные рукава уже были в моде в 1830-е годы. Претенциозные жиго год от года становятся всё объёмнее, к 1895 году они приобретают настолько абсурдную величину, что становятся символом безвкусия. Рукава-жиго идеально сочетались с «осиной» талией, а женщин крупных они немилосердно уродовали, что, впрочем, никого не останавливало.

Красавица-балерина, фотомодель Клео де Мерод. Рукава-жиго. Открытка. Фотомастерская Reutlinger.

В 1890-е годы происходит изменение формы тела, создаваемой корсетом. На протяжении нескольких веков корсет искажал естественные линии тела, зрительно деля его на два «треугольника», вершины которых соединялись в области тонкой талии. Вторая половина 1890-х гг. ознаменована поисками нового типа корсета, позволявшего женщине вести более активный образ жизни. Модернизированный корсет создавал S – образный силуэт и подчёркивал талию путём формирования выступающего бюста и задней части. Разумеется, и этот корсет в известной степени наносил вред женскому здоровью, но его форма «следовала» за изгибами женского тела, стараясь подчеркнуть его формы. К тому же в моду вошли извилистые, прихотливые виньетки стиля Модерн — новый корсет делал фигуру прекрасной дамы живым подобием такой виньетки. Итак, во второй половине 1890-х гг. в дамской моде возобладала так называемая «линия модерн».

Читайте также:  Одежда с рукавами перчатками

Силуэт первой половины 1900-х. Открытка. Фотомастерская Reutlinger.

Чёткие линии 1890-х начала десятилетия сменились стилем ‘cascadeur’ – «льющийся, подобно водопаду». Популярными цветами становятся бледно-розовый, серо-зелёный, бирюзовый. (Впоследствии революционер моды Поль Пуаре назовёт эту цветовую гамму «неврастеничной»). Гладкие и довольно скромные юбки 1890-х десятилетия сменились более роскошными – на них появились воланы, кружева, у вечерних и других нарядных платьев сформировался трен. Рукава, напротив, утратили свою былую пышность.

Актриса Габриэль Режан в платье от Жака Дусэ

Во второй половине 1900-х начинают побеждать тенденции, предложенные новатором Полем Пуаре ещё в середине десятилетия: линия талии – завышена, а иногда даже подчёркнута кушаком, прямая юбка немного расширяется за счёт небольшого трена. Постепенно подол юбки становится всё уже. Именно в эти годы Пуаре предложил одно из своих самых неудачных изобретений – «хромую юбку» — юбку настолько узкую, что, передвигаясь в ней, женщина едва переставляла ножки. Силуэт 1912-1914 гг. несколько иной, чем в начале десятилетия. Высокая талия опускается, очертания фигуры становятся шире и ровнее. Наряды предвоенной поры многослойны, но, тем не менее, сочетание более широкого тюника с узкой юбкой создаёт стройный и величественный силуэт.

Силуэт второй половины 1900-х — начала 1910-х. Открытка.

О том, в каком направлении стала бы развиваться мода, не разразись Первая Мировая война, можно только догадываться. Однако сезон 1914-15 гг. был отмечен появлением странной, на первый взгляд, моды. Сочные «гаремные» шелка Пуаре сделались неактуальными. Вместе с тем, откуда-то из глубины прабабушкиного сундука вернулся кринолин, в моду вошла розово-голубая гамма и бантик, завязываемый на спине воздушным бантом. Своеобразный baby doll продержался в моде недолго, после чего уступил место более спокойному и строгому стилю, гораздо больше подходившему к реалиям военного времени.

Источник

6 самых стильных дам Серебряного века, которые сводили с ума мужчин

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

1. Зинаида Гиппиус — русская Сапфо

Во времена, когда женщины носили исключительно платья, она испытывала слабость к мужским псевдонимам и обожала брюки. В любви часто подражала примеру Сапфо, что совсем не стало помехой для счастливой полувековой совместной жизни с Дмитрием Мережковским. Вопреки стереотипам о неприличии, Зинаида увлекалась папиросами.

В загородном доме Гиппиус предпочитала надевать матросскую блузку со штанами. И несмотря на явное выделение из «толпы», дамы, проживающие по соседству, со временем свыклись с подобным стилем Зинаиды. Благодаря своему образу и поведению она воплощала собой истинного андрогина, что выделяло ее стихи еще больше.

Самой себе Зинаида, безусловно, нравилась, и любовь к себе она совсем не скрывала. Если Гиппиус и надевала платья, то не общепризнанного фасона, а «собственного». Ее убор обязательно обтягивал тело как вторая кожа, имел оборки и рюши. Из воспоминаний Сергея Маковского: когда ей опостылела коса, Зинаида придумала «свою» прическу, придавшую ей чудной лохматый вид — завитки прядей разлетались по разным сторонам. Привносило красок и то, что Гиппиус временами красила волосы в рыжий и нередко перебарщивала с косметикой, что так же по тем временам причислялось к моветону.

2. Наталья Гончарова — амазонка авангарда

Между красотой и удобством в одежде, Наталья всегда выбирала последнее, поэтому и предпочитала чаще носить мужской вариант костюма. В жизни художницы был случай, когда та обратилась к своей кузине с просьбой пошить платье из красивой ткани к выставке, но последняя, сославшись на занятость, отказала. Кто-то, возможно, и расстроился бы, но только не Гончарова, которая, без лишних раздумий, сама соорудила себе наряд, просто проделав прорезь для головы и сшив полотно по бокам.

Но несмотря на такое пренебрежение к своему внешнему образу, Гончаровой поклонялась молодежь того времени и возводила ее чуть ли не в ранг «иконы стиля», стремясь подражать ее внешности. Наталья ввела в моду платья-рубашки и в какой-то степени стала изобретательницей боди-арта. Ей нравилось создавать на лице рисунки и выходить с подобным творчеством в свет.

3. Ольга Глебова-Судейкина — звезда Серебряного века

Создается впечатление, что эта женщина просто соткана из множества талантов, в чем она только не реализовалась: одна из первых моделей, переводчица, скульптор, актриса, танцовщица. А по совместительству носила звание жены Сергея Судейкина (художник) и объекта трепетной подруги Ахматовой. Как описывал ее Артур Лурье, «Ольга являла собой воплощение утонченной эры Петербурга на старте 20-го века, словно мадам Рекамье».

Наряды Ольги моделировались лично ее мужем-художником, который любил ее до беспамятства. Стоит ли говорить, что образы этой женщины поражали своей красотой. Чего только стоит ее появление в «Бродячей собаке», на торжестве в честь рождества. На Ольге было бело-розовое платье, пошитое из тюля, с вышитыми бабочками бардового цвета — присутствующие были, мягко говоря, восхищены.

Интересно, но история умалчивает, кто шил наряды для Ольги. На эту тему среди дам-современниц велось много споров и не меньше выдвигалось предположений. В конечном итоге все договорились думать, что сам муж, методом наколки, и творил неземной красоты наряды суженной.

4. Паллада Богданова-Бельская — абсолютная женщина

Она не очень удачно пописывала стихи, зато ее салон был очень популярным. Еще в институтские года Паллада в тайне от всех, погрузившись в роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея», представляла себя лордом Генри, только в юбке, и поведение ее было соответствующим.

Личная жизнь Паллады была очень разнообразной. Настолько, что даже Ахматова не симпатизировала подобному. Вызывающий яркий мейк, броских цветов шелка, бусы, перья, резкий аромат духов, кружева, браслет на ноге и перья — все это про образ Паллады.

Если хорошенько всмотреться, то можно увидеть, насколько хороша была бы эта женщина, но для этого нужно стереть с ее лица белила, мушки, румяна и толстые яркие синие полосы от карандаша — примерно так отзывался Георгий Иванов о Палладе. Не меньше он критиковал ее умение «ломаться» и наряды, но в тоже время признавал, что если все это забрать, то непонятно что после этого останется. Несмотря на это, она была автором рубрики советов о красоте для женщин и мужчин, которую публиковались в выпусках «Аргус». ПОДРОБНЕЕ.

5. Мария Тенишева — меценат и модельер.

Княгиня занималась не только меценатством в художественной области, но и сама активно увлекалась искусством. Ее любовь к направлению а-ля рус выражена в каждой детали: как бы там ни было, официальные портреты Марии чрезвычайно аристократичны, в отличие от фотографий с русскими костюмами. В ателье Талашкино, где кроме вышивания еще окрашивали и ткали нити и полотнища, как раз изготавливали такие. Нельзя сказать, что изделия, выпущенные мастерской, полностью копировали народные — все же в них прослеживалось явное веяние модерна.

Как писала сама княгиня, когда они предложили применять более мягкие, изящные и гармоничные оттенки взамен используемых броских цветов ниток, местным мастерским это пришлось не по нраву. Они называли предложенную палитру мутной, но вскоре все изменилось, и они вошли во вкус.

Мария Тенишева была творцом моды и создавала все условия для воплощения творческого потенциала. Под ее предводительством в Москве был открыт магазинчик, где реализовывались кустарные изделия, а в начале ХХ века на выставке в Париже состоялся показ ее собрания предметов русской старины, куда вошли 6000 предметов. Это произвело неизгладимое впечатление, а некоторых увиденное вдохновило на создание целых коллекций. Творчество отразилось не только в одежде, но и в ювелирных украшениях. А вот до триумфа русского стиля, к сожалению, по ряду причин было еще далеко.

6. Анна Ахматова — поэтесса и модница

Анна Ахматова с ее гордым профилем была не только гениальной поэтессой, но и знатной модницей. Сама она признавалась: «Я всю жизнь делала с собой все, что было модно». Но она не просто следовала моде, а удивительным образом выбирала то, что подходит именно ей.

Когда после революции, уже в 1920, парижские туалеты исчезли с советских улиц, Ахматова переживала: «А вдруг в Европе за это время юбки длинные или носят воланы. Мы ведь остановились в 1916 году — на моде 1916 года». Но даже в то время Ахматова умела быть разной и даже в «старых худых башмаках и поношенном платье» всегда была на высоте.

Читайте также:  Может ли одежда переносить коронавирус

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Источник

Как одевались дамы Серебряного века: наряды поражают кроем и отделкой

Во Владивостоке мне повезло: в дни моей поездки в местном краеведческом музее проходила выставка экспонатов из коллекции Александра Васильева. Он – самый известный в России историк моды и коллекционер с огромным собранием. Ему дарили платья русские дворянки и многие знаменитости. Многое он находит в магазинах и на рынках разных стран.

И вот часть коллекции была показана во Владивостоке. На выставке представлено 50 уникальных платьев ручной работы рубежа 19-20 веков. Это было время модерна. И в моде он проявлялся в виде новых фасонов и необычного декора. Когда смотришь на эти платья, то поражаешься тому, как же сложно они построены!

В это время господствовал S-образный силуэт и портные старательно его выстраивали. Интересно, что среднестатистическая талия тогда была 42 см, без корсетов, конечно, не обходились. Только к концу Серебряного века появились платья без корсетов и это было настоящей революцией в женской одежде.

Платья того времени не только сложны в конструкции, но и имеют обильную отделку. Кружева, аппликации, отстрочки, рюши, ленты, перья – чего там только нет. Даже пуговки были обтянуты тканью. Современным портным такое и в страшном сне не приснится. Но как красиво!

Платья тогда шились для разного времени суток: визитное, чайное, обеденное, бальное, дорожное. Стоили они совсем недешево и каждое платье было событием для дамы. В этот период начинают появляться модные журналы (они тоже есть на выставке) и мода стала стремительно распространяться. Так что актуальные наряды уже можно было купить не только в Петербурге или Париже, но и сшить, например, во Владивостоке.

Вообще женский костюм того времени был очень сложным в носке. Чтобы одеться, даме обязательно нужна была помощь и не менее 40 минут времени. А если ей приходилось переодеваться хотя бы трижды в день, то получается, что почти весь день она одевалась.

Источник

Эстетический идеал Серебряного века: Женщина — цветок

…‘Belle poque’ – время абсолютного триумфа брюнеток. Блондинки, разумеется, признаются миловидными, прелестными, но никак не обворожительными. Женщина — загадка – это непременно тёмные глаза и тёмные волосы. Чёрный цвет — символ драмы, тайны, самоотречения. Излюбленные женские образы эпохи – Клеопатра, Саломея, Федра, Кармен, Медея. Всех этих женщин, реальных и выдуманных, всегда представляли с чёрными, как смоль, волосами. Всеобщее увлечение Древним Египтом, мусульманским Востоком, Крито-Микенской культурой, Японией – всё это давало дополнительные «баллы» темноволосым красавицам. Художник Серов, увидев угловатую Иду Рубинштейн в роли Клеопатры, назвал её «ожившим архаическим барельефом».

«Одна — в красном узком платье с длинным хвостом, ловкая, сильная, изящная и дерзкая, с чёрными волосами, черными глазами и узкой рукой, затянутой в чёрную перчатку. Другая – светловолосая и светлоглазая, с растерянным взглядом, с лёгкой краской стыда на щеках, слабая и простая, как милая, хорошая жена», — так безжалостно и точно противопоставляет Михаил Арцыбашев двух женщин – брюнетку и блондинку, наделяя первую — роковой красотой, а другую – миловидностью скромной провинциалки. В «Журнале для хозяек» за 1914 год, в рекламе средства для окрашивания волос, прямо говорится: «Среди женщин те, которые обладают чёрными или тёмными волосами (но не седыми, белыми или выцветшими) пользуются наибольшим успехом».

Брюнетки актуальны! Открытка. Фотомастерская Reutlinger. Париж.

Как же выглядели женщины, глядя на которых, мужчинам ‘Belle poque’ хотелось воскликнуть в восхищении? Вот, например, чеховская героиня по имени Ариадна: «Когда я познакомился и мне впервые пришлось говорить с ней, то меня прежде всего поразило её редкое и красивое имя — Ариадна. Оно так шло к ней! Это была брюнетка, чрезвычайно грациозная, с изящными, в высшей степени благородными чертами лица. У неё тоже блестели глаза, но у брата они блестели холодно и слащаво, как леденцы, в ее же взгляде светилась молодость, красивая, гордая». Редкое имя, редкая красота, и, разумеется, тёмные волосы.

Любовь к брюнеткам – это ещё и любовь к экзотике. Люди‘Belle poque’ не принимали ничего тривиального – темноволосые итальянки, француженки, гречанки, выходя на сцену, придумывали себе удивительные «родословные», превращаясь в индийских жриц и дочерей восточных владык. Кстати сказать, Испания также считалась экзотической страной. Так, в Нью-Йорке была популярна некая Карменсита, танцующая в заведении «Костэр энд Биллз» (на самом деле она была дочерью польского каменщика-эмигранта, живущего в штате Пенсильвания). Потом её, правда, затмила «настоящая испанка» — Каролина Отеро…

Танцовщица, куртизанка и фотомодель Каролина Отеро.

Всем известна история темноволосой голландки Маты Хари (Mata Hari), долгое время игравшей роль экзотической дивы. Было ли кому-нибудь интересно её настоящее имя — Маргарета-Гертруда Целле, её настоящая жизнь и её «скучное» голландское происхождение? Или, например, американка Рут Сен-Дени (Ruth Saint Denis), которая выступала со стилизованными индийскими, японскими, а также – древнеегипетскими и древневавилонскими танцами. Когда она танцевала в балете «Иштар», ни у кого не было сомнений – это настоящая богиня. Разумеется, и Рут Сен–Дени тоже была брюнеткой – иначе просто и быть не могло!
Впрочем, достаточно посмотреть на открытки начала XX века – эти бесстрастные документы эпохи, чтобы понять, как были популярны брюнетки. Самой известной фотомастерской, выдававшей открытки с красавицами, было фото-заведение Reutlinger (Рютланже). Вместе с тем, эпоха контрастов — ‘Belle poque’ — породила моду на рыжеволосых женщин. Это было связано, прежде всего, с тем, что в обыденном сознании ярко-рыжие волосы всё ещё воспринимались, как «ведьминский» символ. Так, рыжеволосой была знаменитая маркиза Казати — её волосы сравнивали с «неугасимым огнём» и «вечным сиянием страсти». Несмотря на всеобщее увлечение экзотикой, высоко ценится так называемый «классический» тип лица: прямой нос, небольшой рот с пухлыми губами, округлый, слегка выдающийся подбородок.

Исполнительница экзотических танцев Рут Сен-Дени.

У настоящей красавицы ‘Belle poque’ – бледная кожа. Для того чтобы соответствовать духу времени, сотни тысяч женщин во всём мире постоянно пудрились, отбеливали кожу различными (не всегда – безопасными) средствами и даже — пили уксус. «Бледная дева вчерашней луны», «…кто-то думал о бледной красе», «и бледный лик поголубел» — поэты воспевали благородную синевато-белую кожу, а женщины им верили и всеми возможными способами уничтожали ненавистный румянец. «…Лилию оскорбляющее полнокровье граната»,— как писал Игорь Северянин. Считалось, что у бледной женщины есть тайна, разумеется, любовная.

Певица, куртизанка и фотомодель Лина Кавальери.
Фотомастерская Reutlinger. Париж.

Чёрные глаза, разумеется, считались прекрасными. Дамы, ничуть не задумываясь о последствиях, закапывали в глаза раствор белладонны, чтобы расширившиеся зрачки создавали видимость «тёмного омута» ведьминых глаз. Но не меньшую популярность имели фиалковые глаза. «Взгляд её широких глаз необычайно добр, ясен и радостен. И цвет их странно напоминает те цветы, которые дрожат в руке неподвижного мальчика», — в рассказе «Фиалки» Александра Куприна обыгрывается тема фиалковых глаз прекрасной и чистой, как сказочная принцесса, женщины.
Особой гордостью красавиц «Прекрасной Эпохи» была шея – длинная и стройная, но округлая; и не беда, если немного полноватая. Идеальной считалась шея Лины Кавальери. «Стебель цветка» — так иногда именовали шею знаменитой красавицы. Прекрасной считалась шея Айседоры Дункан. Даже недоброжелатели, которые считали, что танцовщица не слишком талантлива, отдавали должное красоте её шеи. Современному читателю, вероятно, покажется странным, что в Прекрасную Эпоху красота ног вовсе не являлась важной составляющей женской красоты. В силу господствовавшей моды на длинные юбки, длина и форма ног не являлись столь уж актуальными. Другое дело – ноги как таковые, в особенности, ноги обнажённые. Это — настоящий вызов общественной нравственности и, вместе с тем, источник вдохновения для поэтов, художников и эротоманов.

Американская открытка начала 1910-х годов.

Читайте также:  Томас бергер мужская одежда

Кстати, ноги Айседоры Дункан, как известно, танцевавшей босиком и в довольно коротком «хитоне», не вызывали никакого чувственного трепета – они казались слишком…правильными, слишком «техничными». Это были ноги искусной танцовщицы, которые та показывала безо всякого стыда и трепета. Зато невероятно ценилась красота ступни. Именно эту часть тела, собственно, и называли «ножкой», и горе той прелестнице, у которой она оказывалась большой или широкой. Маленькая ножка, обутая со всей элегантностью, узкая щиколотка в шёлковом чулке – кокетливая ‘belle femme’ всегда найдёт повод их продемонстрировать. Таким образом, крошечная туфелька с французским каблучком, показанная как бы невзначай, вызывала всеобщий восторг.
Большое внимание уделялось рукам. Тонкое запястье, длинные холёные пальцы, узкая ладонь – такова красивая рука женщины ‘Belle poque’: «И в кольцах узкая рука» — Блок акцентирует внимание читателя на запястье и пальцах своей Незнакомки. Прекрасны длинные руки – с чем только их не сравнивали: с лианами, с крыльями, с ветвями. Говоря о хорошенькой женщине, Оскар Уайльд обращает внимание читателя именно на её руки: «Её белые руки грациозно порхали среди чашек».Уходу за руками придавалось особое значение. Многочисленные рекламные объявления сообщали, что найдено очередное чудодейственное снадобье для «холи рук и ногтей». Красавицы ‘Belle poque’ холили свои руки при помощи смягчающих и отбеливающих средств.

Демонстрация крохотной ножки.

…Мода на женскую фигуру, как и на тип лица или — цвет волос, постоянно меняется, другое дело, что понятие «стандарт красоты» — явление сравнительно недавнее. В описываемую эпоху такого стандарта, да ещё и выраженного в сантиметрах (или дюймах) не существовало. Красивыми признавались самые разные типы фигур – от женственной линии «песочные часы» до угловато-стройного, почти мальчишеского тела. Лёгкая женская полнота признавалась также очень привлекательной, однако, при условии, что тело соразмерно. Уродливым считалось чрезмерно тучное тело с большой грудью, с короткой шеей, и непропорционально широкими плечами:«Щёки, шеи, подбородки, водопадом в бюст свергаясь, пропадают в животе…» Князь Феликс Юсупов, описывая в своих воспоминаниях Анну Вырубову, подчёркивает, что будущая подруга императрицы уже в юности была не слишком хороша собой: «Рослая, сильная девица с толстым лоснящимся лицом, была напрочь лишена обаяния. Ума за ней тоже не водилось. Только хитрость да жир. Охотников танцевать с ней не было. Кто бы мог подумать, что толстуха Анна сблизится с царской семьёй да ещё сыграет столь роковую роль!»
Стройный силуэт с округлой грудью, тонкой талией и женственными, но не чрезмерно пышными бёдрами; покатые плечи, горделивая осанка – такова идеально-красивая фигура женщины ‘Belle poque’.

Эталонное тело — Лина Кавальери.
Фотомастерская Reutlinger. Париж.

Нельзя сказать, что поголовно все женщины ‘Belle poque’ были столь радикально настроены на похудание, как сейчас, но, тем не менее, гимнастические упражнения, направленные на формирование фигуры и хорошей осанки имели место. В «Журнале для хозяек» за 1914 год можно найти статью автора Э.Адам «Уход за бёдрами», посвящённый упражнениям для женских «проблемных зон». «Как часто приходится слышать фразу: «Ну, взгляните на мои бока, ведь это что-то невероятное… Что делать, чтобы они похудели» Ответ почти всегда один и тот же: двигайтесь, двигайтесь и двигайтесь. Конечно, не в комнатах, а на воздухе». Далее идут советы, не все из которых выдержали испытание временем. Так, Э.Адам советует спать не более шести часов, тогда как в настоящее время недостаточный сон, напротив, считается одной из причин набора веса.

Постепенно в моду входила предельная стройность.
Американская открытка 1910-х годов.

«Всё жирное, что угрожает стану, в загоне у тебя…» — подшучивал Игорь Северянин над изысканной дамой, следующей моде. У Саши Чёрного полные женщины вызывали иронию: «Крутя рембрандтовской фигурой, она по берегу идёт…». Оскар Уайльд, описывая герцогиню Харли, тоже иронизировал по поводу пышных форм: «…дама в высшей степени кроткого и весёлого нрава и тех архитектурных пропорций, которые современные историки называют тучностью (когда речь не идёт о герцогинях!)».
Анастасия Цветаева, младшая сестра поэтессы, отмечала, что Марина в юности старалась, как можно меньше есть и в погоне за модной бледностью лила себе еду в уксус, ненавидела свои щёки и считала себя уродливой.
Итак, стандарта не было, но эстетический идеал всё-таки был: Женщина – Цветок. ‘Belle poque’ — время настоящего поклонения цветам. В этом воплотилось не только увлечение Востоком с его излюбленным мотивом – цветущим садом, просто для человека рубежа веков любование красотой сделалось насущной потребностью. Во всё ускоряющемся ритме жизни, в постоянно меняющихся декорациях, человек искал непреходящий эстетический идеал. Таким идеалом и оказался цветок, причём не обычный полевой цветок, выросший в естественных условиях, а тщательно культивируемый в оранжереях и цветниках – лилия, хризантема, орхидея, роза, ирис. «Женщины не бывают гениями. Они – декоративный пол. Женщина – это воплощение торжествующей над духом материи…» — цинично изрекал уайльдовский лорд Генри, выражая мнение некоторых мужчин своего времени о женщинах.

Почтовая открытка Российской Империи.

В 1890-е годы был весьма популярен роман французского писателя Пьера Лоти «Мадам Хризантема» («Madame Chrysantheme»), повествующий о любви европейца к прекрасной японке. Итак, любование женщиной – это любование прекрасной, экзотической хризантемой, явившей себя миру с одной – единственной целью – обвораживать зрителя. Отсюда сравнение тонкого стана — со стеблем, высоко поднятой головы в шляпке – с головкой цветка, а запах духов – с ароматами вечернего сада. «Похожа на орхидею и возбуждает любопытство. Все движения очень грациозны», — такова коварная миссис Чивли – героиня пьесы «Идеальный муж». Мартин Иден, увидев Рут, сравнивает её с бледно – золотым цветком на тонком стебле.
Излюбленный мотив ювелиров тех лет – растение. Дома Cartier и Van Cleef & Arpels создают роскошные бриллиантовые цветы, Рене Лалик и Жорж Фуке отдают предпочтение переплетающимся лианами и удивительным листьям. Огюст Роден в своих «Беседах об искусстве» соотносит человеческое тело с прекрасным растением: «Временами оно похоже на цветок: изгиб торса подобен стеблю, улыбка, груди, лица, блеск волос – раскрывшемуся цветочному венчику. Временами тело подобно гибкой лиане или кусту с тонкими упругими ветвями». В самом названии романа Марселя Пруста – «Под сенью девушек в цвету» — звучит идея преклонения перед Женщиной – Цветком. Даже пеньюар госпожи Сван похож на гроздь бело-розовых цветов. Прустовский идеал красоты – Весна Сандро Боттичелли – изысканно-лёгкая женщина, разбрасывающая цветы.

Красавица Лина Кавальери — аллегория цветка.
Фотомастерская Reutlinger. Париж.

Прекрасная Эпоха предъявляла к женщине беспощадное требование: «Будь красивой!». Марина Цветаева с горечью пишет о той людской и, особенно, мужской привередливости, не ищущей в красавице души, но с умницы непременно требующей красоты. «Красоты же — непреложно». Эпоха изысканных фраз и красавиц с точёными фигурами не принимала ничего «серого», тривиального, неинтересного для глаз. Уникальная русская поэтесса Елизавета Ивановна Дмитриева была вынуждена скрываться под вычурным псевдонимом «Черубина де Габриак», чтобы её стихи были услышаны! «Нерусская, явно. Красавица, явно. Католичка, явно. Богатая, о, несметно богатая, явно (Байрон в женском обличии, но даже без хромоты)…» Так, неприметная, да и откровенно говоря, малопривлекательная Елизавета Дмитриева «превратилась» в прекрасную католичку, пишущую пронзительные стихи.

Американская открытка 1910-х годов.

В неё влюблялись, её обожали, потому что не могли даже себе представить, что за строками об «огненном плаще», «Иерихонской розе» и «алом блеске» скрывается хроменькая круглолицая учительница… «Они хотели видеть – она скрыться», — писала о ней Цветаева. Далее Марина Ивановна развивает свою мысль: «…И приди она завтра в редакцию «Аполлона» самолично – такая, как есть, прихрамывая, в шапочке, с муфточкой – весь «Аполлон» почувствует себя обокраденным, и мало разлюбит, её возненавидит весь «Аполлон». От оскорблённого: «А я – то ждал, что…» — до снисходительного: «Как жаль, что…».
В этой связи примечателен диалог из романа «Портрет Дориана Грея»:
«-Выходит, что некрасивость – один из семи смертных грехов?
-Нет, Глэдис, некрасивость – одна из семи смертных добродетелей».

Иванкина Галина. (с). 2012.

Источник