Меню

Возбуждаюсь когда одеваю женскую одежду



Почему некоторых мужчин возбуждает носить женскую одежду? Это начало транссексуальности? Транссексуальность можно развить?

Очередной вопрос ответ на который следует начинать с отделения теплого от мягкого.

Первая часть — почему бывают те или иные сексуальные стимулы (кстати, а почему вопрос только про мужчин)? Ответ на этот вопрос я, пожалуй, оставлю за рамками данного текста

Часть вторая — а все ли «мужчины, которых возбуждает носить женскую одежду» решаются на переход и вообще чувствуют себя не в мужской гендерной идентичности? Безусловно нет. Для кого-то это фетиш и часть сексуальной игры, для кого-то это способ на время выразить феминную сторону своей личности и этим людям абсолютно комфортно такие периодические внешние преображения, без каких-либо желаний так называемого фулл-тайма и трансгендерного перехода. Однако, безусловно многие трансфеминные люди имеют опыт кроссдрессинга как начальный этап перехода или как способ снять хотя бы немного гендерную дисфорию в условиях, когда переход видится невозможным.

Часть третья — все ли «мужчины, которые носят женскую одежду» испытывают при этом сексуальное возбуждение? И тут тоже ответ отрицательный. Но и утверждать, что подобного не случается с трансгендерными людьми тоже неверно. Бывает очень и очень по-разному. Для кого-то подобное переодевание и ощущение комфорта в этой роли дает возможность для сексуального раскрепощения, а у кого-то наоборот вызывает асексуальность из-за нежелания фокусироваться в этот момент на аспектах гениталий. Тут могу привести в пример свой личный опыт. До перехода у меня был период кроссдрессинга, как способ выражения своей гендерной идентичности. При этом сексуальное желание отключалось полностью и любые намеки и разговоры о сексе были весьма неприятны. В то же время вне феминного образа, в «мужской» роли я могла с огромным удовольствием заниматься сексом. Естественно мой пример не означает того, что так у всех, наоборот, он призван показать вариабельность человеческой сексуальности и несостоятельность некоторых распространенных представлений о транслюдях.

Четвертая часть — все ли трансгендерные женщины (о них же речь в вопросе?) обожают носить «женскую» одежду. Вряд ли я удивлю очередным отрицательным ответом ))) Я знаю многих кого абсолютно не интересуют каблуки и юбки и весьма комфортно чувствуют себя в кедах, джинсах и футболках. Даже, пожалуй, раскрою еще один секрет: бывают трансмужчины (это те, кого в детстве считали девочками), которые весьма любят женскую одежду после перехода. Делают переход, обзаводятся бородой и басом, а потом развлекаются кроссдрессингом. Разнообразие человеческой сексуальности плохо засовывается в какие-то четкие схемы и алгоритмы.

Часть финальная — можно ли «развить транссексуальность»? Вне всякого сомнения, наличие необходимой информации, а также уменьшение стигмы транслюдей в обществе позволяет большему числу транслюдей осознать свою идентичность и/или решиться на переход. Можно ли внешним воздействием «заставить» произвольного человека совершить переход? Сомнительно. Более подробный ответ на данный вопрос я давала тут: Можно ли сделать с гетеро парня девушку,которой будут нравится парни,будет женское мышление,мозг,если давать женские гормоны?При этом парень не хотел стать мтф?

Источник

Мужчина и женская одежда

Возможно, причина переодевания мужчин в женскую одежду не случайна и она может заключаться в том, что они эмоционально чувствуют необходимость проявлять некоторую женственность. И это является распространенным явлением. Причина того, что мужчины носят платья, это потребность чувствовать и переживать «силу женщины». Какая сила это? Это сила, прекрасной женщины, которая в состоянии и хочет обратить внимание всех мужчин на себя , когда она входит в комнату. Это сила нижнего белья моделей, когда она появляются на телевидении, и спонтанно создают ощущение в паху тысяч мужчин, смотрящих на неё. Это сила сексуального влечения, сила, которая биологически связывает между собой людей различного пола и позволяет человеческой расе существовать, продляя род человеческий.

Одна из причин переодевания мужчин в женскую одежду: мужчины хотят почувствовать эту силу, испытать её. Поэтому он хочет иметь атрибуты, которые создают эту власть. Это может быть похоже на человека, который надевает костюм власти и дорогие туфли, сидит за большим столом в офисе с видом на город, делая вид, что он главный исполнительный директор многомиллионной корпорации. Он хочет быть главным человеком, миллионером, корпоративным магнатом, который определяет жизнь других людей. Люди открывают двери для него, приносят ему кофе, и открывать свои кошельки для него. Это «власть», и она стимулирует и опьяняет.

Женщины оказывают мощное влияние на мужчин через свою сексуальность. Они осознают это, и мужчина знает это. Он в равной степени хочет быть интересным и опьяняющим. Он согласен пойти на то, чтобы испытать этот тип власти даже только на один день. Он согласен ощутить его лишь на мгновение. Для некоторых мужчин это прекрасное чувство, чтобы чувствовать себя «сексуальным» и «женственным». Власть, как мы все знаем, является афродизиаком. Вот почему мужчины носят платья, и почему эта практика происходит на протяжении веков.

К сожалению, во многих обществах переодевание мужчин одежду, традиционно предназначенную для женщин, часто еще табу. Человек, одетый в платье, или другие женские одежды часто является предметом насмешек. Не обязательно ношение мужчины женской одежды является признаком нетрадиционной сексуальной ориентации. Часто это способ самовыражения, способ привлечь внимание. В некоторых регионах переодевание изображают как обычную практику, существующую в многих культурах.

Источник

Парни, которые носят женскую одежду, — о моде и реакции общества

По просьбе «Афиши Daily» парни, которые не стесняются пополнять свой гардероб вещами из женских отделов магазинов, рассказали, почему не признают границ в моде, и что об этом думают их родители.

«Я называю себя артистом и диджеем, потому что не выступаю в обычной серой толстовке, а люблю наряжаться. Вечеринка — это праздник. Раньше я просто тусовался, а потом понял, что хочу делать свою музыку и собственные мероприятия. Сейчас у меня две серии вечеринок в Петербурге — «French Rave» и «Haute Dance», которая проходит в Kuznya. Периодически играю в Москве (например, в Squat ¾ и на афтепати Александра Арутюнова), а на прошлых выходных выступал в Берлине.

Для меня нет разницы между мужской и женской одеждой. Думаю, так было всегда. Хотя раньше родители навязывали мне свое мнение о том, что нельзя, например, носить узкие джинсы — в них ходят только девочки. Но чем больше я смотрел модных показов и видео с рейвов 70–80-х годов, чем чаще встречал на тусовках стильно одетых людей, тем лучше понимал, что не все живут как серая масса. Мне неважно, на какую сторону застегиваются штаны, если они мне идут.

Не нужно копировать других, нужно создавать свое. Со стилем та же история — ты либо рожден со вкусом, либо нет. Но я никогда не осуждаю других за одежду. Главное — не как ты выглядишь, а какой ты человек внутри. Моя одежда — это не образ, а сущность, с которой я родился. Дело не в том, что я хочу выделиться. Просто кому-то комфортно в толстовке и трениках, а мне — в пайетках и пиджаках.

Иногда я заглядываю в гардероб и сразу понимаю, в чем буду сегодня. А бывает, долго не могу выбрать. У меня нет тяги к вещам. Я могу надеть что-то новое два-три раза и подарить подруге. Поэтому мой гардероб довольно быстро обновляется. Некоторые вещи мне дарят, что-то вижу в магазине и сразу же покупаю. Но большую часть нахожу в винтажных магазинах, секонд-хендах и на блошиных рынках. Недавно был на Уделке — блошином рынке в Петербурге — и купил мотокостюм. Если носить куртку и штаны по отдельности, выглядит супер.

Я ношу обувь 39 размера, вся женская линейка подходит. Некоторые даже завидуют, ведь мужская обувь часто не такая красивая, как женская. Я очень люблю туфли, казаки и ботинки. Бывает, что продавцы странно реагируют, говорят, что я ошибся, взяв вещь из женского гардероба. Но я не обращаю на это внимания. Что понравилось, то и покупаю.

Со временем родители стали спокойнее относиться к моему стилю. А с тех пор, как я начал сам зарабатывать, вообще ничего мне не говорят — наоборот, поддерживают. Они слушали мои миксы и смотрели видео с выступлений. Знакомые, среди которых есть как творческие, так и далекие от искусства люди, спокойно относятся к моему внешнему виду. У меня вообще никогда не было проблем из-за этого. Даже в школе никто не задирал. Хотя классная руководительница, которая занималась своим похудением и часто была на негативе, периодически срывалась на мне. Но это из-за плохого поведения — я был неуправляемым и гиперактивным ребенком. Мне кажется, сейчас людям не так важно, как выглядит другой человек, у них своих проблем хватает. Хотя, когда я был в Екатеринбурге, прохожие оборачивались мне вслед — им казалось странным, что у мальчика могут быть длинные волосы».

«Я интересуюсь модой с 12 лет. В 16 начал постепенно вливаться в модную среду: вести блог о своих аутфитах, посещать Недели моды, показы. В то время я понятия не имел, как на них попадают. Меня всегда вдохновлял Александр Рогов — мы с сестрой смотрели все его телешоу. Как-то раз он написал в инстаграме, что в «Афимолле» можно получить пригласительный на его показ. Я прогулял школу и побежал в молл в полной уверенности, что из этого ничего не выйдет. Но мне удалось достать билет.

На свой первый показ я пошел в рубашке, которая была мне велика, и черных джинсах с ужасной посадкой, подчеркивающих все мои недостатки. Просто отвратительно, но тогда мне казалось это нормальным. В следующем сезоне я посетил уже три показа. Спустя какое-то время попал в стритстайл-съемку. Так у меня появилась своего рода популярность — мои фото начали публиковать в модных изданиях: американском и русском Vogue, GQ и других. Примерно тогда я удалил блог — от него не было никаких результатов — и начал вести инстаграм. Аудитория росла, вскоре на меня начали подписываться люди с именем в модной индустрии — например, Александр Рогов и Гоар Аветисян.

Читайте также:  Как снять строительную пену с одежды

Я сразу понял, что классика и элегантность — это мое. Сначала мои аутфиты состояли исключительно из мужских вещей. Честно скажу, в то время у меня были довольно простые образы. Проблема еще и в том, что у меня нетипичные для парня пропорции — очень тонкая талия, скромные параметры. Мужские вещи самого маленького размера мне велики. Помню, мне было 17 лет, я искал черные классические брюки, но подходящей пары нигде не было. Стоило зайти в женский отдел Zara, как у меня глаза разбежались при виде огромного количества нужных мне брюк. В тот момент меня даже не смутило, что это вещи из женского отдела. Они не выглядели как женские, но очень мне шли.

Из женской одежды у меня только брюки. Вся верхняя одежда мужская. Но в своих образах я обыгрываю вещи таким образом, что они выглядят на мне очень женственно. Для этого мне нужно только подчеркнуть талию и надеть остроносые туфли. Мне нравится казаться женственным, но при этом не перегибать палку и оставаться мужчиной. В наше время иметь свой стиль, который будет казаться окружающим нетипичным, довольно сложно. И я даже не думал, что, составляя образы из, в принципе, простых вещей, добьюсь успеха.

Мои родители родом из Армении, чистокровные кавказцы. Но они хорошо относятся к тому, что я делаю, хотя и не всегда меня понимают. Их не смущает женственность моих образов. Мне приятно, что родные поддерживают меня и ничего не запрещают. Хотя старшая сестра, скоро ей исполнится 26 лет, порой называла меня фриком.

Чаще всего я закупаюсь в Massimo Dutti и Zara. Но, если мне нравится какая-то вещь, я ее покупаю вне зависимости от цены и магазина. Бывало, что я не смотрел на качество, потому что мне было важно, как вещь выглядит и какого она цвета. В моем гардеробе есть вещи из секонд-хенда и с рынка. Иногда я беру старые вещи дедушки или отца. Я стараюсь составлять образы так, чтобы они рассказывали интересную историю».

Источник

«Папа, а почему ты в женской одежде?»

Трансгендерные люди — о своей жизни и поправках Мизулиной

В сентябре Госдума рассмотрит законопроект сенатора Еленой Мизулиной «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации в целях укрепления института семьи», из-за которого трансгендерные люди не смогут вступать в брак и менять свидетельство о рождении. Специально для «Холода» Анна Алексеева поговорила с людьми, совершившими трансгендерный переход или планирующими его, о браке, воспитании детей, эмиграции и отношении к новому законопроекту.

«Когда я завязала на голове бантики, бабушка выдрала их вместе с клоком волос»

История Юлии

Мое первое яркое воспоминание из детства — темно-синий, на вырост, сарафан младшей сестры. Я, шестилетняя, прятала его в шкафу среди своих вещей. Потом начала таскать вещи не только у сестры, но и у матери. За это меня всякий раз пороли. Для отца я была разочарованием. Меня не интересовали «мужские» занятия, а самым ужасным подарком на праздники была мальчиковая одежда. Уже в 5-6 лет я вовсю помогала маме по хозяйству, меня спокойно оставляли следить за двухлетней сестрой. Впоследствии друзья родителей даже шутили, что мне надо было родиться девочкой. Для бабушки я была уродом, которого можно исправить только поркой: каждый день после школы меня ждал ремень или шланг, поэтому я старалась не появляться дома до прихода мамы. Когда я однажды завязала себе бантики, бабушка выдрала их вместе с клоком волос. Потом меня очень коротко подстригли, чтобы неповадно было. Мама не понимала меня. А я морально издевалась над сестрой: например, бегала от нее кругами в людных местах, чтобы она думала, что потерялась, и испугалась, прятала ее любимые вещи. Так я вымещала на ней злость за то, как со мной обращались взрослые. Я жалею об этом. Меня никто не защищал, а я не умела давать сдачи и жила мечтами и книгами. Так продолжалось всю младшую школу.

Позднее родители пытались водить меня к психологу. До сих пор помню картинку, которую я ему нарисовала: темно-синяя бесконечность, в ней — коричневая жертвенная чаша, из которой широким потоком льется кровь. Но этот человек старательно вбивал мне в голову, что я сама виновата во всем, что со мной происходит, и должна лечиться, поэтому я ушла.

Я ни с кем особо не дружила: в компанию девочек я не вписывалась, а с мальчиками мне было неинтересно. Половое созревание началось у меня раньше сверстников. Мое восприятие себя было ближе к женскому, поэтому этот период был очень тяжелым. Чтобы выжить мне пришлось мимикрировать под мальчика, однако это не спасло меня от травли в школе, от предвзятого отношения учителей и одноклассников, которые дразнили меня «голубым».

Чем маскулиннее становилась моя внешность, тем больше я хотела быть девушкой. Я продолжала таскать вещи и косметику у мамы и сестры, хотя это и было очень опасно. По мере взросления сексуальным объектом и объектом обожания для меня стали девушки и никогда — парни. В какой-то момент я даже задумалась об уходе в монастырь. Адекватной литературы по трансгендерной теме в середине 1990-х не было, а те советские пособия, что я читала, убедили меня в том, что такие, как я, подлежат уничтожению и не должны плодиться.

К 21 году я считала себя извращенцем, запретила себе любые контакты с девушками, отрастила бороду и выкинула все женские вещи и косметику. Длился этот период около 4 лет. В 23 года у меня был первый и безумно травмирующий опыт секса с женщиной: у меня не получилось достичь полной эрекции. На это же наложилась смерть моего отца в результате несчастного случая, который произошел у меня на глазах. Это случилось после моего неудачного первого раза. Сами понимаете, в каком эмоциональном состоянии я была.

Чтобы как-то прийти в норму, я стала ходить на тренинги личностного роста. Там я познакомилась со своей первой женой, которая была старше меня на 10 лет. Хорошо помню ее слова: «Выбирай партнера из неопытных — так ты сможешь научить его приносить удовольствие только тебе и только так, как нравится тебе». Она полностью следовала сказанному: сама не работала, а я после работы возвращалась домой и готовила, убирала, стирала… Я очень уставала.

Однажды на тренинге мне дали задание прийти на занятие в женском образе. Это стало переломным моментом, когда я поняла, что я — не мужчина, не хочу им быть. Я прошла обследование, но мне из-за внешности, адаптированности к мужскому шаблону поведения, гетеросексуальности в рамках паспортного пола поставили диагноз «расстройство сексуального предпочтения». Тем не менее, я всеми правдами и неправдами получила первые назначения на заместительную гормональную терапию. Я в тайне от жены начала принимать женские гормоны. А потом, спустя пять лет брака, устав от всего, подала на развод.

Наконец я смогла носить серьги в ушах и целиком сменить гардероб на женский. Коллеги видели во мне квир-персонажа, но я работаю в IT, где много странных людей, поэтому никто особо не удивлялся. Мне было почти 30 лет, и я жаждала мужского внимания. Но тут я встретила женщину, которая перевернула мой мир, с которой я захотела секса и детей. Она пришла собеседоваться к нам в компанию. Я открылась ей до свадьбы, но пыталась переделать себя из любви к ней и несколько лет жила в мужском образе. У нас с разницей в шесть лет родились две девочки.

Но потом все постепенно вернулось на круги своя. Я начала краситься, делать маникюр. Супруга эти изменения во мне и моей внешности принимала и принимает тяжело: «Зачем такому красивому мужчине, как ты, уродовать себя женскими атрибутами: тонкими бровями, серьгами, декоративной косметикой?».

Я пошла на консультацию к психиатру, чтобы тот помог мне сбалансировать состояние и тем самым сохранить семью, а также уточнить у меня наличие транссексуальности. И неожиданно для себя в конце апреля этого года, а мне уже 41, получила разрешение на трансгендерный переход. Тогда же я откровенно поговорила со своей матерью. Она попросила прощения за то, что не смогла в свое время разобраться в том, что происходит, и я ее простила, потому что семья — самое главное в моей жизни. Сейчас она единственный человек из ближнего круга, который обращается ко мне в женском роде, но женским именем называть меня она пока не готова.

Бабушка умерла под прошлый Новый год. У нее была старческая деменция, и я помогала маме ухаживать за ней. Я когда-то безумно ненавидела бабушку, а сейчас думаю, что именно насилие с ее стороны во многом закалило мою волю к жизни.

Дети уже видели меня настоящую. Младшей дочери три года, ей пока все равно. Со старшей, которой девять лет, вышло сложнее. Это произошло примерно так:

— Папа, а почему ты в женской одежде и парике?

— Это Юля — я всю жизнь готовилась к этой роли в театре.

Читайте также:  Виды формы одежды для мчс

— Ой, как интересно, представляю, что будет, если мы с тобой так пойдём в магазин! Но мне страшно, что ты превращаешься в тетю.

То есть ее это пока пугает, к сожалению.

Жена ходит к моему психиатру, чтобы понять меня, мои чаяния и желания, и сохранить семью. Ее любовь ко мне настолько велика, что она готова идти мне навстречу, хоть ей это и не слишком-то по душе.

Единственной паре, с которой мы по-настоящему дружим, я рассказала все в середине мая. Они восприняли это признание на удивление позитивно и сказали, что теперь понимают, почему я «такой странный». Правда, они еще не видели меня настоящую.

В компании, где я сейчас работаю, я сразу объяснила, что такое трансгендерность. Я несколько лет добивалась этого места, и в итоге меня не просто взяли, а еще и директор по персоналу от лица компании обещал защищать мои интересы как трансгендерной персоны.

Мне жаль, что авторы законопроекта во главе с Мизулиной лишают детей счастья быть с матерями. Мы ставим семейные ценности во главу угла, но уничтожаем семьи. Разве это человечно? Пока что Семейный Кодекс меня защищает: мои дети — мои по праву рождения. Если же этот бесчеловечный закон примут, я буду отстаивать право детей быть с любимыми и любящими родителями всеми законными способами.

«Эмиграция не для нас. Мне нравится жить в России»

История Андрея

Однополые браки в России и так никогда не были разрешены. Но теперь госпожа Мизулина хочет запретить вносить изменения в свидетельство о рождении при смене пола. Тогда сотрудники ЗАГСа получат право проверять еще и этот документ помимо паспорта. Допустим, он станет приоритетным для заключения брака. Но, если на церемонию явятся два жениха, один из которых в прошлом был женщиной, такой брак зарегистрируют? Ведь чисто формально супруги родились разнополыми. И почему приоритеты между документами расставлены именно так? В моем паспорте на последней странице четко сказано, что именно он является основным удостоверением личности гражданина РФ, но теперь свидетельство о рождении будет важнее… В общем, это все сплошной законодательный бред, который собирает вокруг себя уйму гомофобов.

Я никогда не ощущал свое тело как чужеродное или неподходящее. Моя внешность всегда была несколько андрогинной: ни ярко выраженной женственности, ни ярко выраженной мужественности — нечто среднее. То же касалось и моих детских увлечений: мне равно нравилось играть с куклами, плести из бисера, мастерить самодельные луки, чинить велосипед, танцевать и заниматься единоборствами. Единственное, что меня не устраивало — роль в социуме, которую мне, как девочке, навязывали мои сверстники, школьные учителя и другие. К счастью, мои родители этим не занимались. И я был откровенен со своими друзьями. С ними — чуть раньше, чем с родителями. Но еще подростком я стал открыто рассказывать о своих мыслях и ощущениях при взрослых и ни разу не встретил непонимания или агрессии. В этом мне повезло.

Однако чем старше я становился, тем острее ощущал свою инаковость и тем сложнее протекала социализация. С 15-16 лет я начал говорить о себе в мужском роде, общаясь с друзьями. В официальных учреждениях и с родителями использовал женский род. Со временем это давалось все сложнее: мне казалось, что я притворяюсь кем-то, оправдываю чужие ожидания, чтобы не привлекать внимания и не объяснять свое поведение. Эта игра в «не себя» забирала очень много энергии, поэтому мне не хотелось лишний раз идти куда-то, где придется натягивать маску. Мне было важно быть не мужчиной или женщиной, а собой — человеком, свободным от каких-либо навязанных гендерных стереотипов.

С таким подходом, пожалуй, можно было бы ничего в себе не менять, но тогда мне казалось, что мужчины более свободны в этом смысле, чем женщины. Сейчас я знаю, что равно несвободны все. Стал бы я делать операцию, зная это заранее? Сложный вопрос. У меня нет на него ответа. Иногда мне кажется, что не стал бы. Но, когда я пытаюсь представить себе жизнь без трансгендерного перехода, я будто упираюсь в своем сознании в некую стену и понимаю, что с большей долей вероятности я бы сделал все то же самое.

Мои первые влюбленности и симпатии были к юношам. Я строил неловкие подростковые отношения, сводившиеся к взаимным признаниям, поцелуям и прогулкам за руку. Но случалось мне влюбляться и в девушек, и даже взаимно. Я понял, что мне абсолютно безразлична половая принадлежность человека. Со своей будущей женой я познакомился еще подростком на форуме, посвященном компьютерным играм. Мы вместе уже более 10 лет. Но тот факт, что она женщина — чистая случайность, с тем же успехом это мог бы быть и мужчина. Просто я встретил своего человека, а остальное неважно.

Переход я начал в 23 года (сейчас мне 29). Друзья поздравили меня с этим решением, многих удивило, почему я не додумался до этого раньше. Мои родители беспокоились о возможных рисках для моего здоровья, но, пообщавшись с врачами, успокоились. Мама не раз говорила, что гордится мной. В первый раз в клинику я пошел с моей будущей женой. Накануне я волновался и даже расплакался от нервного напряжения, но все прошло лучше, чем можно было ожидать. К тому же я выбрал частный центр с соответствующей лицензией и квалифицированными специалистами, настроенными помогать людям, а не вынимать из них душу.

Я заранее проконсультировался с юристом, уже имевшим опыт в подобных делах, который разъяснил мне все этапы замены документов. Ни в суде, в ЗАГСе, ни в ФМС у меня проблем не было. Но все это заняло какое-то время. Сложным был период, когда моя внешность уже претерпела значительные изменения, а паспорт на руках оставался прежний. В банке мне не сразу выдали новую карту: сотрудники опасались мошенничества, но примерно за полчаса мне удалось спокойно обсудить все с менеджером. Пожалуй, все они были немного смущены, но какой-то негативной реакции я не заметил. На момент перехода я был студентом старших курсов. Мои одногруппники нисколько не удивились. Те, кто дружил со мной в университете, дружат до сих пор. Преподаватели просто делали вид, что ничего не замечают. По крайней мере в лицо мне никто ничего не говорил. Диплом я получал еще на женское имя, но после замены паспорта поменял и его, просто обратившись в университет.

Психологические проблемы начались уже после перехода и замены всех документов. Накопленный за это время стресс вылился в нервный срыв. Я изменился, мир вокруг меня стал предъявлять ко мне новые требования, мне нужно было учиться встраиваться в него по-новому. Все навалилось в один момент. Я понял, что не справляюсь сам, и обратился к психологу, который помог мне восстановиться.

После замены документов мы с моей девушкой, как и любая другая пара, подали заявление в ЗАГС, выбрали дату свадьбы и в назначенный день расписались. Знакомство с родителями супруги прошло спокойно, но мы не посвящали их в подробности моей биографии. Детей у нас не будет — это обоюдное решение.

Мы с супругой какое-то время жили в одной из европейских стран, но эмиграция не для нас. Так что сейчас мы налаживаем жизнь на две страны. Если честно, мне больше нравится жить в России. Я люблю Москву — это мой родной город, здесь мои друзья, здесь поле моей реализации. Мне хорошо дома.

Я надеялась, что брак поможет мне решить внутренние проблемы и понять себя

История Влады

Я не помню свое детство до 11 лет. Этот период стерт из моей памяти, и мама о нем почему-то рассказывать не хочет. Думаю, память уводит меня от каких-то сверхстрессовых ситуаций, психотравм, что были в раннем детстве. Мне было сложно общаться с другими детьми: я не чувствовала себя мальчиком и не понимала, как себя вести. Хорошо помню, что в 11 лет меня стало тянуть к женской одежде. Может, и раньше тянуло, но я просто этого не помню. Мы жили за городом, в небольшом поселке, и каждое лето к нам приезжала двоюродная сестра. Часть ее одежды оставалась в коробке на чердаке. Однажды я нашла эту коробку, надела платье и поняла, что чувствую себя в нем очень комфортно.

В 12 лет у меня случилась первая в жизни поллюция. Это произошло так неожиданно, что напугало меня. Тогда же я начала ощущать свои гениталии как нечто чужеродное, неправильное. В течение следующих нескольких лет я очень болезненно реагировала на свои подростковые сексуальные желания и не могла смириться с утренней эрекцией. Я все сильнее ненавидела свое тело и чувствовала сильную тягу к женской одежде. Я понимала, что происходящее неправильно, но поговорить о своих чувствах мне было не с кем, а информации на эту тему в то время не было никакой. Я думала, что я одна такая, и с каждым годом становилась все замкнутее и подавленнее.

В восьмом классе у меня появилась девочка. Она была на два года младше меня. Мы были влюблены, целовались, обнимались — ничего больше. Встречались несколько лет и расстались по моей инициативе после окончания школы, накануне призыва в армию. Вопросы, на которые я много лет не могла найти ответа, невозможность их с кем-то обсудить, расставание с девушкой — все это сильно усугубило мое психологическое состояние. В итоге в армию меня не взяли — я не прошел медкомиссию. Меня положили в психиатрическую больницу с сильнейшей депрессией. Но даже там я не смогла открыться врачам. Мне прописали антидепрессанты, а депрессия стала хронической, поэтому я пропивала курс каждый год.

Читайте также:  Мальчик одежда для золотой

В 1990 году, когда мне было 18 лет, мне на глаза попался эротический журнал «Взаимность». Там было фото комбинезона в форме женского тела. Я тогда подумала, что хотела бы влезть в это тело, срастись с ним и не вылезать. Меня смутили и напугали эти мысли.

В 23 года я познакомилась с девушкой. Она мне нравилась, но я ее не любила. Мы встречались несколько месяцев, и в итоге она забеременела. Весной мы поженились, а осенью у нас родился сын. Особого желания создавать семью у меня не было, просто я хотела быть как все и надеялась, что брак поможет мне решить внутренние проблемы и понять себя. Но годам к 30 надежда угасла. Я запрещала себе переодеваться в женскую одежду, завидовала девушкам, на которых мужчины смотрят с восхищением. Мне хотелось, чтобы на меня смотрели так же. Это все очень мучило меня. Жене я, разумеется, ничего не говорила. Однажды я даже попробовала принимать прописанные ей гормональные препараты, которые назначали во время беременности. Но, видя как меняется мое тело, я испугалась и бросила

Я узнала про такое понятие, как «трансгендерность», только в 39 лет, когда мы купили сыну компьютер. Собирала информацию по крупицам, читала тематические форумы.

В январе 2012 года увидела по телевизору передачу с участием известных врачей, посвященную трансгендерным людям. У меня вся жизнь пронеслась перед глазами, я смотрела и плакала. Это стало переломным моментом: я решила обратиться к врачу и рассказать всю правду жене. Я пошла на прием к эндокринологу и во всем ей призналась. Я сильно волновалась, ведь она была первым человеком, которому я открылась. Она сжала мне руку: «Не волнуйтесь. У нас уже были такие люди», — и сказала, что мне нужно ехать на обследование в Москву или Петербург. Мне стало легче.

Жене я призналась во всем спустя полгода, перед поездкой в Петербург на обследование. Я тогда снова начала принимать женские гормональные препараты и чувствовала, как уходит дискомфорт. Жена восприняла мое признание негативно. Долго молчала, переваривая услышанное. Со временем она пошла на уступки и разрешила мне ходить дома в женской одежде и пользоваться тональным кремом. От сына мы все скрывали. Мы прожили вместе еще 7 лет, а потом, когда жена поняла, что я собираюсь делать корректирующую операцию на гениталиях, развелись. За несколько месяцев до развода у меня появился парень. В будущем, когда я пройду через все операции и поменяю документы, я бы не отказалась заключить брак с мужчиной. Если, конечно, этот ужасный законопроект Мизулиной не примут. Многие сейчас задумываются об эмиграции, но я не вижу смысла уезжать в Европу, меня там никто не ждет.

Я дважды ездила на обследования в Петербург, но из-за разных бюрократических проволочек так и не попала на медкомиссию. Планирую сделать это в этом году.

С агрессией из-за своего внешнего вида я сталкивалась всего пару раз. Я человек простой рабочей специальности. Мой пьющий коллега цеплялся ко мне и называл «пидором». Один раз он близко подошел и замахнулся. К счастью, обошлось. Однажды нетрезвый парень кричал, что не поедет в одной маршрутке с пидором — то есть со мной. Девушка пыталась его успокоить, но он вышел. Ни я, ни остальные пассажиры никак на это не отреагировали.

Сын узнал о моей трансгендерности только после армии — жена и моя мать ему рассказали. Он очень расстроился, потому что хотел папу, как у всех. Сама бы я на этот разговор не решилась — не хотела причинять ему боль.

Сейчас мне 48 лет. После развода я живу с матерью. Папа умер три года назад. Он был замкнутым человеком, особо со мной не общался и не задавал вопросов по поводу моего внешнего вида. С матерью у меня напряженные отношения. Хотелось бы по-другому, но она воспринимает меня настоящую в штыки. С женой я общаюсь по делу, с сыном — нормально. Он видел меня дома с сережками и в женских маечках — иногда я так и на улицу выхожу. Но мы об этом никогда не говорим. Сын, кажется, уже смирился.

Дети не рождаются гомофобами или трансфобами

История Дарины

Лет в 7 я стала чувствовать какой-то дискомфорт, но что со мной не так, понять не могла. Все стало яснее после просмотра одного советского детского фильма «Веселое сновидение, или Смех сквозь слезы». По сюжету один из героев — мальчик-принц — в финале оказывается девочкой. Я примерила на себя этот сюжет. Надевала парик и красилась мамиными тенями пару раз. Ух и ругалась она тогда! Весело вспомнить. Не скажу, что родные придавали этому какое-то значение, разве что батя ворчал, когда я, будучи школьницей, пыталась сделать себе маникюр. С актрисой, исполнившей ту роль, я несколько лет назад списалась в сети и сказала «спасибо», но рассказывать о себе не стала — зачем ей чужие тараканы?

Моя первая жена ничего о моей трансгендерности не знала. Да и знать-то особо было нечего. Мало ли какие бывают мечты и фантазии? После 4 лет брака мы развелись. Я думала, что у меня никогда не будет детей, вся моя жизнь была завязана на работе.

В детстве гендерная дисфория меня особо не беспокоила, но она стала нарастать с возрастом. Активно менять свой внешний облик я начала только ближе к 30 годам. Купила женскую одежду и обувь, поступила в школу визажа и стиля — кто бы меня еще научил наносить макияж? Трансгендерный переход был в то время для меня чем-то вроде неисполнимой мечты. Не думала, что решусь.

В итоге на переход я решилась через несколько лет после развода. Моя нынешняя супруга была в курсе: я рассказала ей все еще до брака и рождения детей, в конфетно-цветочный период отношений. Она отреагировала нормально.

Публичный каминг-аут я совершила уже после рождения наших троих детей. Это был волнительный момент. Я снималась в рекламном ролике, который заказала для своей фирмы. Представляться в нем мужским именем совершенно не хотелось, и я назвалась Дариной, хотя у меня все еще были документы на мужское имя. Через несколько дней после съемок я написала открытое письмо всем друзьям, коллегам, поставщикам, заказчикам, где описала ситуацию. Практически все отреагировали нормально, а несколько человек просто молча исчезли из моей жизни.

Младшие дети были еще слишком малы, чтобы что-то им объяснять. Они меня другую и не помнят. Со временем у них, конечно, возникнут вопросы. Тайны делать не буду, а то решат еще, что я им не родная. Старшему сыну было 11, когда я получила новые документы. Он адекватный парень, все понял четко — такое бывает, что люди совершают переход. Дети не рождаются гомофобами или трансфобами, им не надо объяснять, почему «те два дяди держатся за ручку». Для детского ума любовь — норма жизни, она не вызывает вопросов. Ребенок скорее спросит: «Почему вон те два дяди дерутся?» или «Почему люди воюют?». На эти вопросы чистой детской душе трудно самостоятельно найти ответы.

В российском обществе не так-то просто перейти на «другую сторону». Чтобы поменять документы, мне пришлось официально разводиться, собрать кучу справок и несколько раз слетать в Питер, где я проходила медобследование. В 2013 году петербургский активист и ярый противник ЛГБТ Тимур Булатов начал угрожать мне в соцсетях. Соседи по подъезду, родители в родительском комитете в школе, где учился старший сын, такого могли наплести, что волосы дыбом вставали. Слухи и сплетни за спиной, неприкрытая агрессия — все это давило, поэтому в 2015 году мы просто переехали в другой район, ведь каждому рот не заткнешь.

В 2016 году Булатов разослал письма в администрацию города от имени некой «серьезной и страшной» организации, в которой Булатов является единственным членом. Не помню ее название. Чиновники с перепуга выложили ему все данные о замене моих документов с мужских на женские и прочую личную информацию. Получив это, он в 2017 году написал заявление в полицию, что я пропагандирую гомосексуальность. Когда нашей семьей заинтересовалась полицейские, мы путешествовали по США. В тот момент мы решили, что возвращаться в Россию не стоит. Поначалу было несладко: финансово я совершенно не была готова к такому дауншифтингу. Нам пришлось проработать год в клининге, пока я встала на ноги. Помощь мы не получали, да и не просили — неловко быть просящей.

В США мы заключили уже однополый брак и сейчас живем хорошо. Я общаюсь по скайпу с родителями и старшей сестрой, которые пытались меня отговорить от трансгендерного перехода. Они и сейчас не в восторге, но смирились и привыкли, называют меня Дариной, и тема моего перехода давно не упоминается.

По России я не скучаю, что удивительно. Я думала, меня накроет ностальгия. Ан нет. Все, что казалась аутентичным, присущим только России, в США имеется в избытке: квас, бабульки на скамейках у дома или пельмени на развес… Спокойно жить в России можно, лишь смирившись со всем трешаком, что там творится. Поломанные жизни ЛГБТ-людей — лишь капля в болоте. Не могу назвать это морем. И мириться тоже не желаю.

Источник